Город ещё не проснулся, воздух прозрачный и холодный, а небо на востоке только начинает розоветь. Я припарковал машину на Гоголевском бульваре. До начала рабочего дня оставалось полчаса, и я решил пройтись пешком — от Кропоткинской до Арбата. Рассвет обещал отличный день.

Гоголевский бульвар — часть знаменитого Бульварного кольца. Он формировался в 1810 х — начале 1820 х годов на месте снесённых укреплений Белого города. До 1924 года бульвар назывался Пречистенским — по соседней улице Пречистенке, которая получила имя от церкви Пречистой Богородицы Смоленской в Новодевичьем монастыре.

В 1924 году по Москве прокатилась волна переименований. В тот год отмечалось 115-летие Николая Васильевича Гоголя, и бульвар получил его имя. Возможно ещё и потому, что здесь уже стоял памятник писателю: его открыли в 1909 году к столетию со дня рождения.

С тех пор бульвар успел повидать многое. Здесь ходили конки, потом трамваи. Гуляли москвичи, влюблённые, студенты. Ставили памятники, переносили, меняли на новые. Утро — лучшее время, чтобы увидеть бульвар без суеты. Только я, редкие прохожие и тишина, которую нарушает лишь шелест листвы.

Я начинаю прогулку у станции метро «Кропоткинская». Её открыли в 1935 году в составе первой очереди московского метрополитена. Тогда она называлась «Дворцом Советов». На месте снесённого в 1931 году Храма Христа Спасителя хотели воздвигнуть грандиозный Дворец Советов — самое высокое здание в мире, увенчанное стометровой статуей Ленина. Станция должна была стать главным подземным вестибюлем этого дворца. Проект так и не осуществили, но название сохранялось до 1957 года.

Существует городской миф, будто в отделке станции использовали мраморные фрагменты разрушенного храма. Якобы розоватые колонны хранят память о взорванном соборе. Подтверждений этому нет, но легенда живёт. Сегодня храм Христа Спасителя возрождён и стоит на своём историческом месте — в нескольких сотнях метров от станции. История замкнулась в кольцо.

Станционный павильон выглядит просто и строго. Никакого намёка на грандиозные замыслы прошлого. Только табличка с названием, которое появилось позже — в честь революционера-анархиста. Что ж, анархия, как известно, мать порядка.

Прохожу дальше по бульвару. Среди деревьев появляется нечто странное — бронзовая лодка, плывущая по асфальту. Это памятник Михаилу Шолохову, открытый в мае 2007 года. Авторы — скульптор Александр Рукавишников и архитектор Игорь Воскресенский. Идея родилась ещё в 1980 х, но воплотили её только спустя два десятилетия.

Шолохов сидит в лодке. Он смотрит вперёд, задумчивый и серьёзный. За спиной писателя — наклонная плита, изображающая водную гладь Дона. А из «реки» торчат головы лошадей.

Лодка как бы рассекает табун, плывущий навстречу. Символизм сложный. Говорят, лошади олицетворяют раскол в российском обществе во времена Гражданской войны. Как «белые» и «красные», они плывут в разные стороны, а Шолохов — между ними, в своей лодке. Автор «Тихого Дона» пытается осмыслить эту трагедию.

Ещё одна деталь — страницы рукописей, разбросанные у подножия памятника. Они плывут по воображаемой реке, пересекающей весь бульвар. По ним ходят люди. Я смотрю под ноги: бронзовые листы, на них — строки из шолоховских произведений. Кто замечает их? Кто останавливается, чтобы прочитать? В утренней суете люди идут по бульвару, и их шаги словно стирают буквы. А может, наоборот — делают их частью города.

Памятник странный, но в этой странности есть что-то трогательное. Лодка среди асфальта, лошадиные головы из бронзы — всё это напоминает, что литература не живёт в пыльных библиотеках. Она здесь, на улице, среди прохожих и машин.

В конце бульвара — памятник Николаю Гоголю. Раньше здесь стоял другой монумент. В 1909 году, к столетию писателя, установили памятник работы скульптора Николая Андреева. Необычный — Гоголь сидит в глубокой задумчивости, сгорбленный, словно придавленный тяжестью своих творений. Памятник не понравился Сталину, и в 1951 году его перенесли во двор Дома-музея Гоголя на Никитском бульваре.

В 1952 году, к 100-летию смерти писателя, на его месте появился новый памятник. Автор — скульптор Николай Томский. Этот Гоголь совсем другой. Прямой, уверенный. В полный рост, с пафосом и величием.

Два памятника — две эпохи. Один — символ Серебряного века, с его надломом и психологизмом. Другой — сталинский ампир, с его оптимизмом и монументальностью. Оба — Гоголю. Оба — на Гоголевском бульваре, но каждый в своё время.

Я стою у подножия современного памятника. Солнце уже поднялось выше, лучи пробиваются сквозь листву. Гоголь смотрит куда-то вдаль, поверх голов прохожих. О чём он думает? О «Мёртвых душах»? О «Ревизоре»? Или о том, как за сто с лишним лет его имя стало названием улицы, а памятники — частью московской жизни?

Я дохожу до Арбата. Полчаса истекли. Город просыпается — появляются первые машины, открываются двери кафе, люди торопятся на работу. Гоголевский бульвар остаётся позади. Но в памяти — утренний свет, бронзовые лошади, плывущие среди деревьев, и два Гоголя, смотрящие друг на друга сквозь время.

Москва умеет удивлять. Даже в будний день, за полчаса до работы. Достаточно выйти из машины и пройтись пешком.

//ℬℱ